Красота: общий рейтинг и частный вкус
Уродство имеет перед красотой одно преимущество: оно не исчезает со временем.
— Серж Генсбур
В 1878 году Фрэнсис Гальтон решил получить лицо преступника. Он брал фотографии осуждённых, совмещал их на одной пластине и надеялся, что из множества отдельных лиц проступит тип — видимый отпечаток преступности на скулах, глазах и линии рта. Замысел был вполне в духе XIX века, который измерял черепа с уверенностью хорошего землемера и надеялся найти мораль в костях. Эксперимент подвёл собственную идею. Усреднённые лица выглядели не грубее и опаснее исходных, а мягче, симметричнее и, как ни неприятно для теории, привлекательнее. При наложении исчезали шрамы, резкие асимметрии и случайные особенности; оставалось знакомое среднее лицо.
Гальтон искал физиономию порока и наткнулся на одну из особенностей красоты. Усреднённость и симметрия действительно могут повышать привлекательность, потому что убирают редкие отклонения и облегчают обработку лица. Но из этого открытия легко сделать слишком широкий вывод: будто существует единая шкала, на которой всех людей можно расставить от нуля до десяти, а частный вкус — лишь шум вокруг правильного рейтинга. Реальные оценки устроены сложнее. На школьной фотографии класс быстро договорится, кого считал красивым; через двадцать лет те же люди расскажут, что влюблялись совсем не по этому списку. Оба воспоминания могут быть точными.
Совпадение оценок, которого нельзя отменить
Общий компонент красоты существует. Во многих выборках наблюдатели внутри одной культуры и между культурами согласуются в оценках заметно сильнее случайного уровня; усреднённость, симметрия, возрастные признаки и знакомые стандарты создают общий фон. Он влияет на первое впечатление: привлекательным людям чаще приписывают желательные качества и охотнее дают шанс. Но метааналитическая картина быстро теряет голливудскую аккуратность. Стереотип «красивое значит хорошее» сильнее для общей социальной желательности и ожиданий окружающих, слабее — для интеллекта, честности и реального качества отношений.
Фраза «красота полностью субъективна» плохо описывает распределение внимания. Некоторые люди действительно чаще получают первый взгляд, приглашение или ответ. Но и объективная десятибалльная шкала не выдерживает проверки, потому что совпадение оценок объясняет лишь часть привлекательности. Когда статистически отделяют общий компонент от индивидуального, остаётся значительная доля частного вкуса: один наблюдатель видит привлекательность там, где другой её не замечает. После нескольких встреч уникальный компонент усиливается. Общая внешняя оценка отступает, а опыт конкретной пары — голос, движение, запах, манера слушать, общие шутки и ассоциации — получает всё больший вес.
Язык рейтингов помечает это как ошибку: «объективно он не красавец, но…» После этого «но» обычно и начинается реальная история влечения. Причины частного вкуса не обязаны быть мистическими. Фотография отделяет лицо от человека и замораживает его в долю секунды; встреча возвращает внешность в тело, время и контекст. Общая и индивидуальная привлекательность оказываются разными показателями. Первая полезна модельному агентству и приложению, которое должно решить, на чём задержится взгляд. Вторая важнее там, где два человека собираются провести вместе не три секунды, а годы.
Универсальная талия, которая уехала в Амазонию
Одна десятичная дробь долго выглядела почти формулой красоты. В ранних опытах с контурными рисунками привлекательным часто оказывалось отношение талии к бёдрам около 0,7; цифру связали со здоровьем и фертильностью и быстро объявили универсальной. Позднее выяснилось, что ответ меняется вместе с конструкцией изображения: насколько независимо варьируют массу тела и форму, кто оценивает и в какой культуре. В ряде работ индекс массы тела объяснял оценки лучше самой пропорции, а когда признаки менялись вместе, эффект целого тела приписывали одной цифре.
За пределами западных выборок точная формула распалась ещё сильнее. У мацигенка в перуанской Амазонии оценки отличались, а больший контакт с доминирующей культурой сопровождался сдвигом предпочтений. Данные оставляют более скромный биологический вывод: люди чувствительны к возрасту, телосложению и состоянию тела, но считывают их через местную среду. Полнота могла означать доступ к пище, бледность — освобождение от работы на солнце, загар — досуг и путешествия. Физиология кожи и жировой ткани менялась медленно; информация, которую общество извлекало из них, — быстро.
Среднее лицо и запоминающееся лицо
Стремление повысить средний рейтинг решает задачу массового первого впечатления. Это полезно, когда вход является узким местом: профиль не получает ответов, внешний вид отталкивает до разговора, выбранная среда считывает одежду как сигнал небрежности или несовместимого образа жизни. Но максимизация среднего рейтинга ведёт к стандартизации. Образ становится приемлемым для многих и особенно значимым почти ни для кого. В отношениях важны и уровень общей привлекательности, и отличие, по которому подходящий человек способен распознать вас.
В задаче, где нужна одна взаимная связь, узкое сильное совпадение часто ценнее широкого умеренного одобрения. Выраженная особенность способна оттолкнуть большинство и стать главным знаком для меньшинства. Ухоженность и понятность уменьшают ненужное трение; индивидуальность помогает подходящему человеку заметить именно вас. Универсальный эталон иногда улучшает среднюю оценку ценой ослабления частного сигнала.
У красоты есть общий рейтинг, но окончательной цены человека из него не получается. На входе среднее лицо получает преимущество. Знакомство постепенно добавляет вес голос, движение, запах, привычки и история, возникшая именно между этими людьми. Гальтон стирал индивидуальные различия, чтобы увидеть сущность. Любовь часто движется в обратную сторону: постепенно выделяет из общего человеческого лица одно.
Основные источники
Galton, F. (1878). Composite portraits, made by combining those of many different persons into a single resultant figure. Journal of the Anthropological Institute of Great Britain and Ireland, 8, 132–144.
Langlois, J. H., Kalakanis, L., Rubenstein, A. J., et al. (2000). Maxims or myths of beauty? Psychological Bulletin, 126(3), 390–423; Eastwick, P. W., & Hunt, L. L. (2014). Relational mate value: Consensus and uniqueness in romantic evaluations. Journal of Personality and Social Psychology, 106(5), 728–751.
Dion, K., Berscheid, E., & Walster, E. (1972). What is beautiful is good. Journal of Personality and Social Psychology, 24(3), 285–290; Eagly, A. H., Ashmore, R. D., Makhijani, M. G., & Longo, L. C. (1991). What is beautiful is good, but… A meta-analytic review of research on the physical attractiveness stereotype. Psychological Bulletin, 110(1), 109–128; Feingold, A. (1992). Good-looking people are not what we think. Psychological Bulletin, 111(2), 304–341.
Singh, D. (1993). Adaptive significance of female physical attractiveness. Journal of Personality and Social Psychology, 65(2), 293–307; Yu, D. W., & Shepard, G. H. (1998). Is beauty in the eye of the beholder? Nature, 396, 321–322; Tovée, M. J., Maisey, D. S., Emery, J. L., & Cornelissen, P. L. (1999). Visual cues to female physical attractiveness. Proceedings of the Royal Society B, 266(1415), 211–218; Bovet, J. (2019). Evolutionary theories and men’s preferences for women’s waist-to-hip ratio: Which hypotheses remain? Frontiers in Psychology, 10, 1221.