Слово о пиринговых финансах

Как было?

Когда несколько сот лет назад крестьянин Иван Пасюк приходил к такому же крестьянину Петру Выдрыгайло и просил одолжить топор взамен мешка зерна будущего урожая, то участники этой сделки совершенно не подозревали, что речь идёт об оперативном лизинге основных фондов, а средством расчёта является фьючерс.

Вместе с тем, это можно отнести, сегодняшним языком, к сложным финансовым операциям, которые весьма трудно осуществимы в современном мире. Речь идёт о кризисе практических финансов.

Ведь, если сейчас прийти в банк и сказать, дай мне денег, я куплю трактор, а отдам тебе потом, когда продам урожай, то банкир, сложив свои пухленькие ручонки на пузе, спросит об обеспечении этой операции — никто ж никому не верит, а тем более никто не хочет подписываться на результаты урожая следующего года. Тут и неурожай — плохо, дай бог, чтобы крестьянину хватило денег за горючее заплатить, и большой урожай — тоже плохо, ведь тогда падают цены и… бывают времена, что цена зерна меньше цены топлива, потраченного на уборку. Крестьянин же не владеет, как правило, большими зернохранилищами, чтобы сложить зерно, пока цена не вырастет и вынужден все продавать прямо из-под комбайна, так как в урожайный год и элеваторы, видя спрос на услуги хранения, цену ломят недетскую.

Все это грустно, ведь простая идея расплатиться с поставщиком правами требования в будущем вполне здравая. И, несмотря на то, сколько будет стоить зерно завтра, по большому счету, значения это не имеет. Зерно остаётся зерном, и если владельцу топора реально нужен мешок зерна, то ему все равно, сколько оно стоит — он его все равно съест и не будет думать о том, не продешевил ли он с арендой топора.

При этом, стоит заметить, что Петр Выдрыгайло верил Ване Пасюку и брал у него фьючерс в качестве оплаты. А современный банкир не верит. И если бы дело касалось только видов на урожай. Выдрыгайло ж согласен разделить риски с Ваней и, мало того, подождать ещё один год, если в этом году град побьёт зерно. Значит, дело в доверии и в антиселекции. К банкиру, который не до конца владеет вопросом, пойдут те, кто не смог себя обеспечить самостоятельно или те, кто не нашёл такого же свояка, который верит. И, что интересно, чем меньше доверия выказывает банкир или чем больше он просит оплаты за свои услуги, тем больше шансов, что Ваня, идя к банкиру, уже заранее знает, что он никому ничего не отдаст. По ходу, кредитование фермеров под залог будущего урожая является для банкиров одной из самых рискованных операций и, как правило, не приветствуется кредитными комитетами.

Но вернёмся назад к топору. Почему Выдрыгайло так легко отдал топор в аренду? Тут есть три причины.

1. Уровень доверия, который существовал между Ваней и Петей, был достаточно высок и, как правило, в те времена, в замкнутых консервативных группах, репутация была залогом выживания. Если Ваня не вернёт долг, то на следующий год ему уже никто ничего не одолжит. Ване нужно вернуть долг. Ваня хочет, чтобы его сыну село всем миром построило дом, в расчёте, что сам Ваня будет участвовать в таком же строительстве и для каждого другого соседа. А если Ваня — прохвост, то смысла помогать ему нет.
2. Топор не сильно испортится от его использования Ваней. Он как был «топор стальной с обухом деревянным, б/у 1 шт.» так и остался. То есть, если урожая не будет, то Петя не сильно и проиграет. Топор-то все равно лежит без дела, а амортизация его мизерна. А так появляется вероятность получить мешок зерна.
3. Даже если Пете не нужен мешок зерна сейчас, то Петя понимает, что мешок зерна — всегда мешок зерна и его легко конвертировать в другие ценности, даже в состоянии фьючерса. Петя может прийти к Семёну и попросить водки взамен на будущий мешок зерна, и Семён согласится. Семён с этим фьючерсом может пойти к бабе Клаве, чтобы она ему вылечила зуб, а баба Клава придёт… к Ване, с просьбой, под обеспечение мешком зерна будущего урожая, помочь ей с уборкой морковки на её огороде.

Что интересно, Ваня окажется в итоге с ощущением двух мешков зерна. Один из которых он отдаст Пете Выдрыгайло, а второй… второй у него будет от бабы Клавы и сейчас Ваня запросто может пойти к Пете и попросить ещё и пилу. Под обеспечение второго мешка в будущем. И пока никому не придёт в голову накапливать фьючерсы на зерно, никто и не будет в курсе и никому и не надо быть в курсе, что мешок с зерном — всего один да и тот ещё не существует.

Кризис также наступит и благодаря низкой скорости транзакций относительно длины цепочки. Петя Выдрыгайло придёт же к Ване в августе за двумя мешками. А у Вани всего-то один остался. Остальное он продал, а второй мешок ждёт от бабы Клавы. И выходит, что если Петя, поверив Ване, что второй мешок он отдаст «потом», решит первый мешок съесть, а не передать Семёну, то и Ваня от бабы Клавы мешка не дождётся и соответственно с Петром не рассчитается.

Простым решением, которое мы видим, будет выпуск Ваней товарного векселя, который Петя отдаст Семёну вместо обещаний отдать мешок зерна. Семён будет знать, что за зерном надо будет идти к Ване, а не к Пете, то же самое будет знать и баба Клава, а Петя, получив от неё свой же вексель, его же себе и погасит, расплатившись, по итогу, за топор, уборкой морковки с Клавиного огорода.

Второе интересное замечание заключается в том, что если все равно рано или поздно вексель будет погашен его же эмитентом, то текст, написанный на векселе и формирующий его ценность, безразличен. Там могло бы быть написано и «мешок дерьма», и «мешок золота» с одинаковым успехом. Вместе с тем, несмотря на условность записи на бумажке, у участников цепочки не должно возникнуть искушения взять натурой (обменять вексель или права требования на то, что в нем указано) и также не должно возникнуть ощущения бесполезности векселя и соответственно желания от него избавиться.

А что сейчас?

А сейчас мы вступили в так называемый постиндустриальный мир. Мир сферы услуг, мир, в котором серьёзная доля валового продукта формируется за счёт не сильно осязаемых вещей. По большому счету, суть современного бизнеса сводится к идее «купить пепяку и включить её в сеть». Будь то линия по производству микросхем или парикмахерская. И там, и там доля сырья в стоимости конечного продукта минимальна или несущественна. Нотариусы, фотостудии, массажисты, экскурсоводы, аудиторы, консультанты, адвокаты, программисты, инженеры, операторы связи, рекламисты, артисты, архитекторы и прочие создают свой продукт, практически не расходуя оборотных средств. Оплата их труда является чуть ли не единственной статьёй расходов кроме расходов финансовых: оплата кредитов за купленное оборудование, аренда помещений, лизинг. Притом, что финансовые расходы не зависят от объёмов выпуска продукции или услуг. Да, есть ещё и энергия или топливо. Вместе с тем, такие расходы стоит назвать условно-оборотными, так как тут та же тенденция — везёт, скажем, фура, 1 тонну товара, оказывая услуги логистики или 2 тонны, она их все равно везёт. И отнесение расхода топлива на стоимость перевозки конкретного пакета не вполне корректно.

Что ещё усугубляет ситуацию — викификация экономики. Ситуация, в которой производители дробятся, большие компании переходят на аутсорсинг всего, чего можно, средства производства становятся все сложнее и все меньше зависят от персонала, доводя его численность до размеров домохозяйства, а выпускаемая продукция все меньше содержит в своей стоимости материальных компонентов, таких как сырье или энергия, а все больше нематериальных, таких как дизайн или финансовых, таких как отчисления за лизинг оборудования.

То есть, в современном мире, мы пришли к тому же топору Выдрыгайло: в принципе не жалко и так отдать, но все-таки. Хозяину фитнес-центра все равно, сколько людей у него в бассейне — 2 или 15. Ведь вместимость бассейна 30 человек. Он рад даже сделать 50% скидку, если бы был уверен, что в бассейн придёт намного больше людей. Только уверенности в этом у него нет. А когда появляется, то он скидку и делает. Тем и пользуются сервисы типа Групон или Покупон.

Вместе с тем, хозяин был бы рад наполнить свой фитнес-клуб людьми. Он даже готов выпустить… тадам — права требования. Сертификаты или векселя на предъявителя, дающие таковому право плавать в бассейне. Но кто их возьмёт?

А возьмёт их другой такой же постиндустриалист, если будет уверен, что а) деньгами у фитнес-центра взять не выйдет, б) он сможет куда-то деть эти векселя, пусть даже с дисконтом и пусть даже с 50% дисконтом (на который, кстати, втайне готов и хозяин фитнес-клуба, если бы только он был загружен), в) он уверен, что предъявителю векселя в услуге не откажут. И все это, разумеется, если хозяину фитнес-клуба будут нужны услуги этого другого постиндустриалиста. Ну, например, это может быть реклама или аудит.

Только рекламисту или аудитору вряд ли захочется морочить себе голову реализацией этих векселей и их монетизацией. Они возьмут их, если они сами готовы ими воспользоваться или если они уверены, что ими воспользуется кто-то из их круга и заплатит уже живые деньги.

Меновая сеть

Как интересно, слышите, как грубый запах банального бартера постепенно сменяется тонким ароматом социальных сетей ? 🙂 Мы ещё добавим в готовящееся блюдо лаврушечки, ну то есть, предположения, что люди из круга тоже могут заплатить не деньгами, а правами требования.

Теперь, перед тем, как начать пробовать это блюдо, мы вспомним про соль — пункт 1. из истории про топор и пункт в) из истории про фитнес. Соль в доверии и репутации. Во-первых: Если мы говорим про постиндустриальный мир, то с одной стороны, мы наблюдаем в большинстве случаев избыток установленных мощностей. Не бывает постоянно переполненных ресторанов, постоянно переполненных фитнес-центров и не бывает аудиторов, не готовых обслужить ещё одного клиента. То есть, серьёзных материальных стимулов не обслужить человека с векселем вместо денег нет. Во-вторых, чтобы вся эта система заработала и заработала так, чтобы векселя начали своё хождение, постепенно абстрагируясь от их эмитента, необходима система отслеживания репутации эмитента — система голосования, показывающая остальным уровень доверия к эмитенту или его цифровую репутацию — карму. Практически, карма будет медленно расти с каждым качественно погашенным векселем и резко падать с каждым отказом в обслуживании. Эмитент с низкой или отрицательной кармой просто выпадает из этой экономики, что никому не нужно.

То есть, все-таки, выходит некое подобие соц.сети, в которой каждый может зарегистрировать выпуск прав требований на свои собственные услуги и получать за эти ещё не оказанные услуги права требования на услуги других членов соц.сети.

Почему аудитор примет вексель у фитнес-центра? Потому что у него есть уверенность в том, что эта услуга имеет спрос. Как он это определит? Или исходя из своего видения или потому, что роботы из системы ему подскажут и мало того, построят «путь», по которому пройдут цепочки прав требований так, чтобы аудитор, поработав на фитнес-центр, получил то, что ему нужно — ресторан, в котором он отпразднует свой день рождения через несколько месяцев.

При этом речь не идёт о некоей моментальной глобальной замене денег мега-ветвистым бартером. Нет. Промышленность и сельское хозяйство никто не отменял. Там велика доля сырья в производстве и его надо как-то добыть, а за эту добычу заплатить. Деньги вот так сразу не исчезнут, да и номинальная стоимость той или иной услуги в этой соц.сети должна присутствовать, хотя бы для ориентации.

Но с уменьшением доли ручного труда, любая индустрия так или иначе превращается в сферу услуг: «купить пепяку и включить в розетку». Ведь уже на этапе добычи железной руды, речь идёт о создании добавочной стоимости из, собственно, услуги, выполняемой все чаще и чаще автоматически.

Но речь идёт о том, что буквально каждый субъект экономики, в условиях отслеживаемой репутации, будет способен выпускать те или иные права требования и расплачиваться ими за приобретаемые услуги.

Вместе с тем, когда речь идёт о добыче первоначальных ресурсов — полезные ископаемые, еда, вода, человеческий труд, то всегда встаёт вопрос их ограниченности. Собственно, ограниченность ресурсов и является половиной основного постулата экономики. Вторая половина гласит о неограниченности потребностей. Таким образом, поставщики ресурсов и другие субъекты экономики, которые по каким-либо причинам не будут иметь избытка предложения или избытка мощностей, будут обменивать свои услуги в той степени, в которой они смогут потреблять услуги остальной экономики.

Что ещё?

Прозрачность

Конечно — прозрачность. Притом взаимная. Ведь, если, скажем, маляр решит приобрести дом у строителей, то он захочет выпустить в оборот права требования на малярные услуги на 100 лет вперёд. Те же строители, принимая от него его векселя (устраивая IPO, так сказать), должны иметь возможность оценить их надёжность, ведь если по факту права требования на малярные услуги, которые выпустил маляр, не поддерживаются самим маляром, то эти права никто и у строителей не выкупит. Значит, нужно, чтобы и строители, и маляры, и официанты, и все-все, кто участвует в системе, могли не только декларировать свой ресурс, но и предоставлять возможность для его проверки остальными. Петр Выдрыгайло никогда б не дал Ване топор под будущий мешок зерна, если бы не был уверен в том, что у Вани есть все, чтобы этот мешок добыть. Так и тут.

Деньги

Рано или поздно, с развитием такой системы, выражение ценности прав требований в каких-то абстрактных единицах будет неуместно. Ведь сначала возникнет искушение «задрать прайс», чтобы получить больше чужих услуг за свои услуги, а потом роботы внутри системы всегда смогут давать точный сиюминутный ответ, «сколько верблюдов стоит эта невеста», выстраивая оптимальные обменные цепочки по просьбе пользователя, если пользователь пожелает оценить те или иные права требования в, скажем, золоте или нефти.

Отличие от бартера

Сейчас уже существуют бартерные сайты, где можно организовывать сложные обменные операции. Вместе с тем, речь там идёт именно о натуральном обмене, речь идёт об обмене товарами, причём в промышленных масштабах и речь идёт об обмене чем-то, что уже есть или что вот — готово быть поставленным.

В данном случае речь идёт не столько о природе операции. В конечном итоге, любая купля-продажа и есть очень сложный бартер. Речь идёт о том, что субъекты экономики выпускают права требования на свой товар. Тем более это актуально, скажем в ситуации, когда, скажем, ресторан покупает рекламу и расплачивается с рекламным агентством правами требования на услуги этого ресторана. Реклама изготовляется и транслируется сейчас, а ресторан кормит сотрудников рекламного агентства месяцами позже. При этом, теоретически ничего не мешает рекламному агентству расплатиться с кем-то другим не рекламой, а имеющимися в наличии у него правами требования на ресторан.

То есть, когда мы говорим не о натуральном обмене, а именно о выпуске прав требований, фактически, об эмиссии денег каждым, то это может выглядеть весьма реалистично в режиме а) прозрачной, б)отслеживающей числовую репутацию, социальной сети. К тому же, конечные потребители услуг, оборачивающихся в этой соц.сети могут находиться вне её или быть зарегистрированными в сети, но не предлагать ничего своего, но покупать права требования на услуги на торговых площадках. Если учесть, что в природе любого векселя быть дисконтированным, то можно будет приобрести поход в ресторан или «депозит в ресторане» по цене ниже номинала этого депозита.

Вывод

Постепенный переход к постиндустриальному обществу, увеличение доли услуг в валовом продукте, возникновение товаров, виртуально не зависящих от сырья (программное обеспечение, консалтинг, услуги связи), постоянная тенденция к избытку мощностей у поставщиков являются предпосылкой к благожелательному отношению субъектов экономики к бартерным сделкам, при условии необходимости этого бартера этим субъектам.

При этом, развитие социальных сетей или построение специализированных меновых социальных сетей позволит субъектам экономики принимать бартер к оплате не только при собственной в нем потребности, но и при потребности неких других лиц, находящихся в круге общения поставщика или находящихся благодаря специальным алгоритмам, выстраивающим оптимальные меновые цепочки.

Дальнейшее абстрагирование прав требования от поставщиков возможно при отслеживании репутации поставщиков и обеспечения их прозрачности для участников системы.

Уже сейчас можно создать такую меновую социальную сеть, в которой поставщики «чистых» услуг (юристы, консультанты, парикмахеры, рекламисты, программисты, врачи, рестораторы и т. п.) смогут меняться своими услугами друг с другом и получать за это либо реальные услуги, либо права требования на них, которые можно будет монетизировать по номиналу или с дисконтом вне сети.